— В чем дело? — спросил Иван Иванович, вставая. Вид он имел строгий, внушительный — настоящий полковник! Вот только узел галстука съехал на сторону… да морда красная… да взгляд неуверенный. — В чем дело? Вы кто такой?

Спросил, а сам уже догадался, в чем дело и кто ввалился к нему в кабинет. «Задарочный» попытался выскользнуть, но Петрухин его поймал, крутанул, припечатал лбом к шкафу. Не сильно, но шишка будет… Рекламная, блин, акция… дисконтная, бля, карта. Ха-а-рошая будет шишка, ежели льда не приложить. Или хотя бы медный пятак. Но где его — пятак-то — возьмешь?

— Здравия жла, товарищ полковник, — ответил развязно Петрухин, обозначая одновременно «отдание чести». Делал он это левой рукой и, разумеется, к «пустой голове». Одновременно он глуповато улыбался. — Инспектора Петрухин и Купцов. Прибыли для представления, Иван Иваныч.

Полковник Комаров расцвел, обнажил в улыбке крупные прокуренные зубы. Он обогнул стол, протянул руку:

— Здравствуйте! Здравствуйте, товарищи офицеры. Жду. Давно вас жду.

Полковник улыбался, бригадир стоял с растерянным видом, Мишаня тер ладонью лоб.

Из кабинета полковника Комарова партнеры вышли спустя час. Иван Иванович стал еще более багровым, узел галстука окончательно съехал на сторону. Выглядел полковник довольно жалко. Пытался держать марку, но это у него не особо получалось.

— Я думаю, — сказал Комаров на прощание, — мы сработаемся.

— Определенно, — убежденно ответил Петрухин. — Найдем консенсус.

— Я думаю, — сказал Комаров Купцову, — мы с вами сработаемся, Леонид Николаич.

— Я думаю: да, — сказал Купцов. Полковник распрощался с партнерами сердечно. Когда они ушли, Иван Иваныч закрылся в кабинете и вытащил из тумбы под телевизором бутылку «Финляндии». Налил водку в стакан. Много налил. Выпил. Закашлялся, заперхал, налился краской до цвета огнетушителя. Но — старый боец! — справился, удержал